Vitaly.Kaplan

И очередное на детские слова. 10 слов.

*
Древний египтянин телевизор не смотрел
И не ел печенье. В нём иной огонь горел,
Строил пирамиды для царей не просто так,
Был он кто угодно, но не лох и не простак.
Вам энциклопедия того не объяснит,
В ней дают историю как битву блох и гнид,
Банку с пауками в свете классовой борьбы,
Где, нули по жизни, всем становятся рабы.
К ногтю тех, кто знает, что такое антрекот
И цилиндры носит, хоть и вышли те из мод.
Счастье человечества лишь в том и состоит,
Чтобы одинаковый у всех был взгляд и вид,
И какая разница, Египет или Рим?
...Но с лица истории давайте смоем грим!
Врёт энциклопедия, коль смотрит под углом
Классовой и кассовой борьбы бобра с ослом.
Лучше бы историю сравнить нам с кораблём,
Чей движок питается не нефтью, не углём,
А мечтой извечной перепрыгнуть смерть свою,
Избежать Аида ли, Шеола ли, в раю
С древа вечной жизни невозбранно есть плоды...
Так идёт история, и мы её следы
Видим в пирамидах, обелисках, куполах,
А борьба за булочки совсем не при делах.

Хотелось курицу найти,
И вышел он с утра.
Ему с бульоном по пути,
Сказали доктора.
Пошёл в ближайший магазин -
Ни куриц там, ни кур.
Зато скопленье Нин и Зин,
Крикливых местных дур.
Пошёл в другой, и там облом,
Не завезли курей,
Сказали: под другим углом
Гляди на жизнь скорей!
Есть хлеб, и сахар, и вода,
И даже дрожжи есть,
Не надо больше никогда
Тебе мясное есть.
И он пошёл в другую даль
С верёвкой и мешком.
Владимир бы, допустим, Даль
Сказал бы: "с узелком".
Искал он кур в лесах, в полях,
У брега сонных вод,
Но ни мадьяр, ни чех, ни лях
Беднягу не поймёт.
У них в Европах этих кур
В магазах завались,
Для них его страданья - сюр,
Прыжок из ямы ввысь.
Он шёл и шёл, а перед ним
Ложился странный путь,
Возможно, Босх (Иероним)
Сказал бы: "В этом суть".
Согласны в этом с ним Дали,
Сезан, Моне, Дега...
А путник всё шагал в пыли,
Но куриц - на фига.
Он Африку прошёл насквозь,
Его не съели львы,
А дальше просто, на авось
Искал он, но увы!
Орлов и кондоров полно,
Павлинов до хрена,
Но он сказал: мне всё равно
Лишь курица нужна!
Пройдя весь скудный шар земной,
Познав и то, и то,
С востока он пришёл домой
Без курицы. Зато
В его квартире на столе
Три курицы сидят.
...Вот так походишь по земле,
Да и придёшь назад.

Экспромт. Друг жаловался, что пошёл покупать курицу, и пришлось походить по магазинам, поискать. Ну и вот.

Моя рецензия на новую книгу Евгения Водолазкина.
https://foma.ru/novyj-roman-evgeniya-vodolazkina-poslednee-delo-majora-chistova-o-chem-i-zachem.html

А вот это - очень дельная статья Александра Ткаченко, к которой я тоже как журналист лапу приложил.
https://foma.ru/kak-borotsya-s-detskoj-lenyu-i-nuzhno-li.html

А вот очередная моя статья. На этот раз по "Дивному новому миру" Хаксли.
https://foma.ru/o-divnyj-novyj-mir-bezbozhnaya-antiutopiya-7-nezametnyh-detalej-knigi-haksli.html

*
Я не имею права на весну,
На лето, осень, зиму.
Ведь это я вам развязал войну!
Невыносимо.

Я не имею права на сирень,
Рыбалку и малину.
Всё, что сказал бы — мордорская хрень,
И в рот мне глину!

Я не имею права на любовь,
На музыку и сложность,
И только груды цинковых гробов
Мне видеть можно.

Я не имею права ни на что
(И даже на обиду):
В разящем свете белого пальто
Я просто гнида.

Но в пень пошлю предписанный мне взгляд —
Унылый, черно-белый.
Какие волдыри во мне болят —
Не ваше дело!

От жизни с благодарностью приму
И мёд, и лёд, и дёготь,
Но всякую ментальную чуму
Не буду трогать.

Ещё одна моя статья в "Фоме".
https://foma.ru/kak-privit-lyubov-k-chteniyu-detyam-chto-rodilis-s-ipad-v-rukah.html

А теперь - 12 слов.

*
Бесконечность хочет меня поймать,
Ухмыляясь, нá ухо говорит:
— Хоть химичь, хоть физичь ты, хоть математь,
Не узнаешь мой настоящий вид.
Может, я — таран, может, я — тиран,
Может, неандерталец, а может — тигр.
Вот проткну копьём — и помрёшь от ран,
Коль ещё не помер от наших игр.
Не узнаешь ты, как меня зовут —
У меня ж ни знамени, ни герба!
Я — источник тех безымянных вод,
Для которых слово дано: судьба.
Эффективнее всяческих пропаганд,
Дам я фору охотничьему ножу:
Проникаю внутрь я до самых гланд
И в твоих заветных мечтах сижу.
Можешь есть ореховый шоколад,
Можешь пить целебные порошки —
Ты меня прими, и пойдёт на лад
Результат работы твоей башки.
А иначе грифель хоть весь сточи,
Ощути бумаги прощальный хруст —
Ничего не выйдет в глухой ночи,
Потому что сам ты речист, но пуст.
Бесконечности я отвечаю так:
— Да, я пуст, но меня наполняет Бог,
И хотя я устал от твоих атак,
Но узнать твой истинный облик смог.
Ждёшь ответа, видимо? Что ж, изволь:
Ты наклейка на пустоте своей.
На иконах выглядишь ты как змей,
Но в реальности — абсолютный ноль.

И вот вам очередные слова. Их десять было.

*
В темноте все животные серы,
Но в оранжевом свете торшера
Замечаешь оттенки, цвета:
Здесь булыжники, там аметисты,
Здесь врачи, там ткачи, тут артисты.
Отличаешь хорька от кота!
Но щелчок — и опять темнота.

В темноте нет идей бесполезней,
Чем страдать от вселенских болезней.
Впрочем, с полки возьми пирожок:
Ты ведь жертва, а значит, по праву
Всем обидчикам мыслишь отраву,
Сочиняешь смертельный ожог:
У тебя ж травматический шок!

В темноте ты искусен в бильярде
И ещё в сто одном миллиарде
Достижений, умений, утех.
Но в оранжевом свете торшера
Различаешь дыхание серы
И от этих зверей, и от тех
(Вставим в скобках закадровый смех).

В темноте комментариев много:
Ты отнюдь не создание Бога,
А субстанции серой кусок.
И дурацкий колпак обеспечен,
И парировать, в общем-то, нечем.
Их слова бьют кастетом в висок
(Ну а разве ты сам не жесток?)

Темнота — испытание веры:
Там в такие спускаешься сферы,
Что не высветлит даже торшер.
Там тебя приглашают на танцы,
Тянут серые протуберанцы...
Но и против клубящихся сфер
Есть оружие. Смех, например.

9 слов.

*
О чём я не хочу увидеть сон?
О сумме зла в экселевской таблице,
Которую озвучат в унисон
Багровые ответственные лица.
Там гром разоблачительных газет
И в колесе размолотые кости,
И каждый житель, будь он юн иль сед,
Одну и ту же ожидает в гости
С косой старуху. Дрон ли вдарит в дом,
Зажжётся ль море пламенною нефтью
Иль радиоактивный ляжет снег —
Не хочется мне видеть сны о том,
Но я в сетях неразведённый гнев пью,
И капает в мозги чугунный век.

О чём бы я хотел увидеть сон?
О лесе, где малина и орехи,
Грибы... Ещё неплохо бы газон
С тюльпанами. И ни одной прорехи
На белоснежной ткани бытия,
И лампу можно сравнивать с луною,
И ни одной причины для нытья
(Хотя и в светлых снах я тоже ною).
Но тот, кто мне прокручивает сны,
Совсем не хочет сделать мне приятно,
Себе (и мне) иную ставит цель:
Я должен видеть в зеркале войны
Свои давно скопившиеся пятна.
Для этого и ночь мне, и постель.

И вот вам очередные "15 слов".

*
Ни власти не хочу я, ни богатства,
Волшебной лампы с джинном не хочу,
Я лучше подлатаю агрегат свой
И в прошлое к ромашкам улечу.

Там луг стрекочет насекомьим хором,
Там осенью пойду я в третий класс,
Там соблазняет коммунизмом скорым
Из телевизора народный глас.

Пасутся там на коврике олени,
Плывут на запад солнца корабли,
Там не болят от холода колени
И не маячат призраки вдали.

Мне там ни радиация не снится,
Ни грохот орудийного огня,
Там в Книгу Жизни чистую страницу
Добавили для мелкого меня.

Но виноват я (только я, не гены!),
Что прозорливцем праведным не стал,
Что излученье огненной геены
Не различал сквозь времени кристалл.

Я пряник ел — и ел глазами небо
Как мамину лазоревую брошь.
В те летние луга вернуться мне бы!
Но поучают: прошлого не трожь!

Оно для посещения закрыто,
И только «здесь» даны нам и «сейчас»,
И надо у разбитого корыта
Просить чудес, в грядущее тащась.

Но был бы я не я, когда бы верил,
Не пробуя на вес, на хруст, на вкус!
Я жизнь свою раскаяньем измерил —
И проложил в себя другого курс.

И на очередные слова. Их было 16.

*
— Мне пачку творога и кефир!
Уже давно я не пью вина
И сыр не ем — слишком дорог сыр,
Такие трудные времена.
Кому кокос, кому абрикос,
А мне бы газовую плиту
Купить в кредит, но один вопрос:
А если это под хвост коту?
Мне председатель вчера совет
По доброте по душевной дал:
«Продай комод и продай буфет,
А далее — чемодан, вокзал!»
Иначе дворники топором,
Почуяв силу, снесут мне дверь,
И что скажу, взойдя на паром?
«Старик Харон, ты уж в долг поверь»?
С собою взял бы аккордеон,
Хоть он фальшивит на «ре» и «ля»,
Да не понять, куда делся он.
Неужто в квантовые поля?
По сантиметру сужался мир
Все эти годы вокруг меня,
И кто же истинный мой кумир?
Кому я кланяюсь, семеня
По льду и снегу, в грязи, в пыли?
Бездушный робот ли, dura lex?
Князь воздуха? Президент Земли?
А может быть, властелин Колец?
...Но ангел, что стоит за спиной,
Мне шепчет на ухо иногда,
Что все же есть Властелин иной,
Что есть небесные города.
Сижу на стуле. Мне греет грудь
Нательный крестик, и голова
Готова в солнечный сон нырнуть,
На беспечальные острова.

А вот это только что сочинилось. Первые две строчки приснились, остальное уже наяву.

*
Грозы не подчиняются
Актам и циркулярам,
Грозы непредсказуемы,
В них средоточье зла.
Синусы в них равняются
Тысяче, и недаром.
Не оседлать грозу, и мы
Просто сгорим дотла.

Грозы превыше логики
Или, верней, прениже.
Грозы пронзают плоскости
Наших координат.
«В те края, где тепло, беги, —
В тучах гремят они же. —
Мы же тариф на тепло скостим,
Если вольёшься в ад!»

Грозы всегда случаются —
И, как всегда, некстати.
Грозы ломают радостно
Жизни привычный строй.
...Впору бы нам отчаяться,
В ступор бы впасть, устать и
Ада принять награду. Но
Мы тормозим порой.

Ставим беду на паузу,
Детям читаем книгу
И подставляем тару мы
Струйкам от внешних вод.
Не поддаваясь хаосу,
Не предаваясь крику,
Грозам сюрприз монтируем —
То есть громоотвод.

С февралём вас! Из позапрошлогоднего:

Первым приходит дементор Февраль,
Пальцем лиловым рисует спираль
Ярости, страха и боли.
«Клетками стать вы, — твердит он, — должны
Вечного тела священной войны!
Вместе ж мы съели пуд соли!
В поле, товарищи! В поле!»

Следом приходит дементор Февраль,
Нам, виноватым, читает мораль:
Рак мы на теле планеты
И потому вырезаться должны,
И запрещается есть нам блины —
Разве что воинам света
В крипте подгоним монету.

Третий дементор — и тоже Февраль
Нам намекает: бежать не пора ль?
Скоро тут схлопнется время,
Да и пространство замкнётся кольцом,
Как сообщает ВЦИОМ, подлецом
Хочет стать каждый! Над всеми
Будет повешено бремя!

Чем я отвечу всем трём февралям?
Жарким июлем черничных полян?
Маем тюльпанов? Но это
Действует слабо, хоть над головой
Звёздное небо. Баланс нулевой,
И комментариев нет у
Вечногрядущего лета.

Очередной стишок на детские слова.

*
Наверное, где-нибудь папка есть
В ящике письменного стола,
И там с каких-то времён (Бог весть)
Подколото всё про мои дела.
Написано ручкою перьевой,
Настукано на пишмашинке и
На принтере струйном, что таковой
В пятницу выплатил штраф ГАИ,
А в среду ел кровяной бифштекс,
Во вторник в теннис играл (продул),
В субботу овчаркой по кличке Рекс
Укушен в то, чем садятся на стул.
…Антенны работают на приём
И на передачу всего, что я
Болтал, не зная, что был вдвоём
С исследователем моего нытья.
Пускай не на стенке ружьё, в чехле,
Но Чехов же, несомненно, прав!
Когда я лягу в родной земле
И стану пищей для сорных трав,
Меня утешит, что в папке той
Не только пыльная суета —
И город утренний, золотой,
Мне всё же откроет свои врата.

Очередной раз я мелькнул со стихами на канале "Культура". Стихотворение старое, сентябрь 1999 года.
https://disk.360.yandex.ru/i/sO1jnFf-fJSe-g

Всех с Новым Годом! С безумной лошадью!

А я продолжаю свои музыкально-поэтические эксперименты.
Есть знаменитая старинная английская музыка "Packington's Pound", творение неизвестного автора конца XVI века. На неё сочинили множество баллад, причём не только лирического, но и социально-политического содержания. Я эту вещь осваиваю на гитаре, и в какой-то момент возникло желание написать слова. Вчера я это сделал - политическую сатиру в духе того, что могли петь на улицах Лондона 400 лет назад.

+ + +
Он не хотел
Быть императором,
Власть недолюбливал,
К почестям глух.
Слава — духу урон!
Ни к чему ему трон!
Пусть другой монарх рулит империей!
Можно даже двух...

В шоке парламент,
В ужасе двор:
Нации без государя позор!
Все просят корону взять:
Шурин и зять,
Тёща советует психа связать
И начать коронацию
Хоть такою ценой!
...Наконец согласился он,
Грустный и больной.

Годы прошли
Тёмными тучами,
Нынче в империи
Истинный рай:
Кто не понял урок,
Те висят вдоль дорог.
У кого грехи и заблуждения —
Сразу убирай!

В яме парламент,
В панике двор:
Кто мог подумать,
Что будет террор?
Вошёл государь во вкус,
Взял новый курс,
Сад его мыслей крапивой зарос.
...Вы хотели империю?
Кушайте, вот она!
У любого намеренья
Есть своя цена!

Пока я ещё не научился это петь, но процесс идёт. А раскладку текста по нотам и запись профессионального исполнения Packington's Pound дам в комментариях. Оказалось, телеграмм теперь требует, чтобы подпись к мультимедийному посту была не длиннее 1024 знаков.

И вот вам 18 слов.

*
Мне музой станет мышь — невинный террорист.
Витою парой хрусть — и всё, привет вайфаю!
Тогда беру перо, беру бумаги лист
И первую главу романа открываю.

Там будет динозавр. На пианино он
Играет менуэт. А слушатели — белка
И заяц. А ещё, наверное, питон.
Нет, лучше уж дракон, иначе слишком мелко.

А дальше — эпос, где вонзается стрела
Герою в скорбный лоб. Не в лысину, не в пузо!
Карикатура? Да! Но мысль меня вела
В те сферы бытия, где умолкает муза.

Там крутится гроза над плоскостью земной,
И за-дым-ле-ни-е — прелюдия пожара.
И ра-ди-а-ци-я своей величиной
Превысит оборот всего земного шара.

Нет, ужасы долой! И без того тоска.
Хоть ястреб не щадит ни голубя, ни утки —
Победа сил добра совсем уже близка!
Но скажут мне: «Каплан, да ты в своём рассудке?»

И выгоню я мышь, и кабель я сращу
(Обжимных мне клещей на это дело хватит),
А книгу, что пишу, в темницу заключу —
Сказать точнее, в стол. Совсем она не катит.

Уж скоро Новый год! Оливок накуплю,
Предамся суете — напиткам и салатам,
И жизнь свою на «до» и «после» поделю
На радость вам, словам, хвостатым и крылатым.

И вот на 15 слов.

*
Звезда горит, космонавт парит.
В невесомости как пушинка он,
И в тишине с Богом говорит,
Ничего, что нет на борту икон.

Тушёнки нет, концентратов нет,
Кислорода тоже иссяк баллон.
На нём скрестились лучи планет,
И уходит в смерть, точно в школу он.

Он помнит «жи» и вдобавок «ши»,
По истории кучу скучных дат.
«Иди к доске, на доске пиши,
Что полно побед у родных солдат!»

Он помнит слово «абориген» —
Это в джунглях, где ягуаров тьма,
Кишат пираньи в лесной реке...
Но у нас уроки, у нас зима.

Он помнит снег, помнит солнца зной,
Помнит, как его испугался лось,
И не просил бы судьбы иной,
Если бы ему выбирать пришлось.

Он не креветка, в нём есть душа,
Не сломать её, не согнуть в дугу,
И миг спустя, светом звёзд дыша,
Захрустит он яблоком на лугу.